пугачев емельянВ морозной Москве на Болотной площади, примерно там, где сейчас стоит памятник  художнику Репину, был казнен вместе со своими сподвижниками знаменитый бунтовщик Емельян Пугачёв. Мятежные казаки с калмыками и башкирами почти три года терзали обескровленные русские военные гарнизоны в разбросанных по бескрайней зауральской степи крепостях. Об это мы, естественно, все знаем из бессмертной пушкинской «Капитанской дочки».  Удалому атаману Емельке Пугачёву, выдававшему себя за убиенного императора Петра III,  долго везло, пока войска, направленные против него, не возглавил доселе никому не известный полковник Михельсон. И вот тогда наступила «схватка цепных кобелей», по меткому выражению самодержавной императрицы Екатерины Алексеевны.
«Матушка-государыня, — спрашивали советники, — почему этот шельмец  поставлен на войска, почему не Суворов?»
— « А то, что со Злодеем лучше справится такой же, как он… самозванец», — усмехалась Екатерина, глядя на изумленные лица.
Уж она-то давно знала из доноса, что Михельсон вовсе никакой не дворянин, а беглый остерзейский холоп, обманом записавшийся в армию и дослужившийся до офицерского чина. Он как никто знал крестьянскую натуру.  И никакие хитрые мужицкие уловки Пугачёва для Михельсона загадкой не были – он всегда успевал опередить войска мятежников. В итоге, Пугачев был пленен, пытан и в деревянной клетке доставлен в Москву к месту казни. Знаменитому же Суворову досталась малопочтенная и малоприятная для его гордости миссия сопровождать арестанта в Первопрестольную на казнь. Экзекуцией, при огромном стечении народа, командовал жестокий обер-полицмейстер Москвы Николай Архаров. Но к удивлению толпы, палач, который должен был четвертовать Злодея, поочередно отсекая конечности, первым же ударом снес ему голову, хотя должен был сделать это в последнюю очередь.
пугачев«Бунтовщика жалеешь, легкую смерть ему подарил?!» — взревел Архаров, в кровь разбив лицо палача.
Но все понимали, что это лукавство, потому что не безвестный  палач, а сама матушка-государыня проявила такое своеобразное мягкосердечие. Ибо, какая женщина не посочувствует мужчине, который в пьяном угаре утирал кулаком горючие слёзы перед ее портретом и называл «Катькой-изменщицей», окончательно войдя в роль несчастного свергнутого ею мужа, Петра Федоровича…

Роб Авадяев
(Впервые опубликовано в журнале «Русский клуб» N1, 2011, г.Тбилиси)